Рождение в лесу

Свет ударил в глаза — резкий, слепящий после тесной скорлупы. Маленький дракончик зажмурился, втянул голову в плечи и замер, прислушиваясь к собственному сердцу. Оно колотилось быстро-быстро, словно испуганная птица. Он приоткрыл один глаз — жёлтый, с вертикальным зрачком. Мир расплывался, но постепенно обретал очертания. Зелёные пятна —...

Свет ударил в глаза — резкий, слепящий после тесной скорлупы. Маленький дракончик зажмурился, втянул голову в плечи и замер, прислушиваясь к собственному сердцу. Оно колотилось быстро-быстро, словно испуганная птица. Он приоткрыл один глаз — жёлтый, с вертикальным зрачком. Мир расплывался, но постепенно обретал очертания. Зелёные пятна — это листья. Коричневые стволы. Голубое небо где-то далеко-далеко, разорванное тёмными кронами. Дракончик сделал вдох. Воздух пах сырой землёй, хвоей и чем-то сладким, незнакомым. Он пошевелил крыльями — маленькими, перепончатыми, ещё влажными после яйца. Они дрогнули, но не расправились. Слишком слабые. Слишком сырые. Он сделал первый шаг. Лапа увязла во мху, и дракончик чуть не упал, но вовремя выбросил хвост вперёд, удерживая равновесие. Хвост оказался сильным — длинный, гибкий, с кисточкой на конце. Он упёрся им в землю и выпрямился. Внутри что-то сжалось. Пустота. Жжение. Дракончик опустил голову и посмотрел на свои лапы, на чёрную чешую с едва заметным синим отливом. Он не знал, что это значит. Он не знал, кто он. В животе заурчало — громко, требовательно. Дракончик поднял голову и прислушался. Где-то вдалеке шумела вода — ровный, неутомимый гул. Водопад. Рядом, в ветвях, застрекотала птица, потом другая. Голоса леса были чужими, но не враждебными. Он сделал ещё один шаг, потом ещё. Острые когти оставляли неглубокие борозды на влажной земле. Дракончик обошёл обломки своей скорлупы — блестящей, тёмно-серой, с внутренней стороны покрытой тонкой плёнкой, похожей на застывшую магию. Он ткнулся в неё носом, лизнул. Вкус был солоноватым, чуть горьковатым, и от него по телу пробежала дрожь. Дракончик отступил. В груди горел маленький огонёк — не страх, а что-то другое. Древнее. Он поднял голову к небу, и солнце скользнуло по его чешуе, заставив её вспыхнуть тёмным серебром. Он не знал, куда идти. Но лес ждал.

Дракончик повернул голову в сторону шума. Вода звала — ровным, неумолчным голосом, который перекрывал лесной стрекот и шелест листвы. Он не знал, почему выбрал именно это направление. Просто внутри что-то дрогнуло, словно невидимая нить потянула его вперёд. Он двинулся через лес, осторожно переставляя лапы. Мох пружинил под когтями, влаж...

Дракончик повернул голову в сторону шума. Вода звала — ровным, неумолчным голосом, который перекрывал лесной стрекот и шелест листвы. Он не знал, почему выбрал именно это направление. Просто внутри что-то дрогнуло, словно невидимая нить потянула его вперёд. Он двинулся через лес, осторожно переставляя лапы. Мох пружинил под когтями, влажный и прохладный. Ветки низко нависали над головой, и дракончику приходилось пригибаться, пропуская их над спиной. Один раз он задел крылом колючую ветку — перепонка дрогнула, но не порвалась. Только неприятно защипало. Лес дышал. Где-то слева застучал дятел, сухо и деловито. Справа прошуршало что-то мелкое — может быть, ящерица, может быть, мышь. Дракончик насторожил уши, но не остановился. Голод подгонял его, тонким жгутом стягивая живот. Тропинка, если это можно было назвать тропинкой, вилась между корнями и валунами, поросшими лишайником. Воздух становился влажнее. Шум водопада нарастал, уже не просто фон, а отчётливый гул, в котором угадывалась сила. Дракончик вышел на поляну и замер. Водопад обрушивался с высоченного уступа, разбиваясь о камни в тысячу брызг. Вода была прозрачной, голубоватой, и в ней играло солнце, рассыпая радуги. У подножия водопада образовалось небольшое озеро, гладкое и тёмное в центре, где глубина скрывала дно. Дракончик сделал шаг вперёд, к воде. Лапы коснулись мокрого песка, и он почувствовал, как прохлада поднимается по когтям. Он наклонил голову, принюхиваясь. Вода пахла свежестью, камнями и чем-то металлическим — может быть, магией, может быть, просто древними породами. Он хотел пить. Но прежде чем он успел опустить морду к воде, за спиной хрустнула ветка.

Дракончик замер, не опуская морды к воде. Хруст ветки прозвучал резко и отчётливо — совсем рядом, за спиной, метрах в десяти. Он медленно повернул голову, стараясь не делать резких движений. Лес за его спиной стоял неподвижно. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, рисуя на мху золотые пятна. Между стволами — никого. Только тени, густы...

Дракончик замер, не опуская морды к воде. Хруст ветки прозвучал резко и отчётливо — совсем рядом, за спиной, метрах в десяти. Он медленно повернул голову, стараясь не делать резких движений. Лес за его спиной стоял неподвижно. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, рисуя на мху золотые пятна. Между стволами — никого. Только тени, густые и глубокие, словно кто-то затаился в них и ждёт. Дракончик напряг слух. Сердце колотилось быстро, но он старался дышать ровно. Влага с мокрого песка холодила подушечки лап. Вода в озере плескалась, но этот звук уже не казался таким успокаивающим. Он повёл носом, втягивая воздух. Пахло сыростью, мхом, водорослями и... чем-то ещё. Слабым, почти неуловимым запахом — тёплым, живым, чуть горьковатым. Не зверь. Не птица. Что-то другое. Дракончик медленно развернулся всем корпусом, поджав хвост. Когти слегка впились в песок. Он смотрел в лес, пытаясь разглядеть движение среди стволов. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками сканировали пространство, улавливая каждую тень. Тишина затягивалась. Где-то высоко в кроне встрепенулась птица, сбросив капли росы. Дракончик дёрнулся, но тут же взял себя в руки. Он не знал, кто или что скрывается в лесу, но внутри зажглось знакомое чувство — не страх, а настороженное любопытство, смешанное с голодом. Он сделал шаг в сторону от воды, разворачиваясь боком к озеру и лицом к лесу. Если кто-то там, он хотел видеть его первым.