Ветер перемен

Солнце только начинает подниматься над Критом, окрашивая небо в густые оттенки янтаря и пурпура. Ты стоишь на краю утёса, вглядываясь в бескрайнюю синеву моря, что сливается с горизонтом. Ветер треплет твои длинные тёмные волосы, и ты проводишь ладонью по щеке, касаясь пальцами старого шрама — память о той драке в портовой таверне, когда ...

Солнце только начинает подниматься над Критом, окрашивая небо в густые оттенки янтаря и пурпура. Ты стоишь на краю утёса, вглядываясь в бескрайнюю синеву моря, что сливается с горизонтом. Ветер треплет твои длинные тёмные волосы, и ты проводишь ладонью по щеке, касаясь пальцами старого шрама — память о той драке в портовой таверне, когда ты заступился за Заиру. Внизу, в бухте, покачиваются на волнах рыбацкие лодки, и доносится далёкий крик чаек. Ты сжимаешь рукоять меча на поясе — простого, но надёжного клинка, который достался тебе от отца. Ты обещал себе, что этот меч когда-нибудь прославит твоё имя. — Гидеон! — голос Заиры вырывает тебя из размышлений. Она стоит в дверях вашего небольшого дома, выбеленного известкой, и вытирает руки о передник. — Опять ты ушёл до рассвета. Завтрак стынет. Ты оборачиваешься и смотришь на неё. Даже в простом платье, с растрёпанными волосами, она кажется тебе прекраснее всех знатных дам, что ты когда-либо видел. Улыбка трогает твои губы. — Я просто проверял море, — говоришь ты, спускаясь по тропинке вниз. — Говорят, с юга идёт буря. — Буря? — Заира хмурится, но в её глазах мелькает тревога. — Тогда рыбаки не выйдут в море. И мы останемся без ужина. — Значит, я пойду в лес, — ты пожимаешь плечами. — Набью пару кроликов. Она вздыхает, но ничего не говорит. Заира знает, что тебя не удержать, когда ты что-то решил. Ты проходишь мимо неё в дом, садишься за грубый деревянный стол и принимаешься за миску горячей каши с козьим сыром. — Только будь осторожен, — тихо произносит она, садясь напротив. — В последнее время в лесу неспокойно. Купцы говорили, что видели следы крупного зверя у северной тропы. Ты киваешь, но в душе уже загорается азарт. Крупный зверь — это вызов. А ты никогда не умел проходить мимо вызовов. Доев, ты встаёшь, целуешь жену в лоб и берёшь лук со стены. — Я вернусь к закату, — бросаешь ты уже на пороге. Выходя из дома, ты снова смотришь на море. Горизонт действительно начинает темнеть, и где-то далеко слышен глухой рокот грома. Буря приближается. Но ты уже сворачиваешь в сторону леса, чувствуя, как знакомый запах хвои и влажной земли наполняет лёгкие.

Лес встретил тебя тишиной. Ты шёл по знакомой тропе, вслушиваясь в каждый шорох, и охота выдалась удачной — три жирных зайца и крупный кабан попались на твой путь. Ты уже прикидывал, сколько мяса останется на зиму, когда присел у ручья, чтобы промыть руки после разделки туш. И тут ты услышал это. Шорох. Тяжёлое, низкое рычание, от котор...

Лес встретил тебя тишиной. Ты шёл по знакомой тропе, вслушиваясь в каждый шорох, и охота выдалась удачной — три жирных зайца и крупный кабан попались на твой путь. Ты уже прикидывал, сколько мяса останется на зиму, когда присел у ручья, чтобы промыть руки после разделки туш. И тут ты услышал это. Шорох. Тяжёлое, низкое рычание, от которого воздух словно загустел. Ты замер, вслушиваясь. Рычание повторилось — глухое, вибрирующее, неестественное. Ты медленно выпрямился, вытирая ладони о штаны, и вытащил отцовский меч из ножен. Лезвие тускло блеснуло в сумраке леса. Из-за густых зарослей показалась тень. Сначала ты подумал, что это медведь — слишком крупная фигура для человека. Но когда существо шагнуло вперёд, у тебя перехватило дыхание. Тролль. Он был выше тебя почти на две головы, с широкими плечами и кожей зеленоватого оттенка, грубой, как старая кора. Маленькие глаза горели тусклым жёлтым светом, а из пасти торчали кривые клыки. Существо зарычало, обнажая их, и бросилось вперёд быстрее, чем ты ожидал. Ты едва успел уйти в сторону. Удар пришёлся по касательной — тяжёлая лапа задела плечо, и ты почувствовал, как рвётся ткань рубахи, а по коже стекает кровь. Боль обожгла, но ты стиснул зубы и развернулся, выставляя меч перед собой. Тролль атаковал снова. На этот раз ты успел подставить клинок — удар пришёлся в гарду, и от силы столкновения у тебя заныла кисть. Металл зазвенел, но ты устоял. Тролль взревел, раздражённый тем, что добыча не падает. Вы обменялись ещё несколькими ударами. Ты уклонялся, блокировал, наносил ответные выпады — но клинок лишь скользил по толстой шкуре, оставляя неглубокие царапины. А потом тролль сделал ложный замах, и ты попался. Удар пришёлся прямо в грудь. Тебя отбросило назад, в колючие кусты. Ветки хлестнули по лицу, шипы впились в спину, а в лёгких не осталось воздуха. Ты рухнул на землю, чувствуя, как перед глазами всё плывёт. Меч выпал из ослабевшей руки. Тролль приближался. Ты слышал его тяжёлые шаги, чувствовал запах сырой земли и гнилой плоти, который исходил от него. Он остановился в нескольких шагах, наклонил голову, рассматривая тебя, и издал низкий, гортанный звук — почти смех. Ты кое-как приподнялся на локтях, хватая ртом воздух. В глазах темнело, но ты видел, как тролль заносит лапу для последнего удара.

Ты не думал. Тело сработало быстрее разума. Когда лапа тролля пошла вниз, ты рванул в сторону, перекатываясь через плечо. Колючие ветки хлестнули по лицу, но боль уже не имела значения. Вскочив на ноги, ты рванул вперёд, и меч описал короткую дугу. Лезвие вошло точно в локтевой сгиб — ты почувствовал, как сталь режет сухожилие. Тролль в...

Ты не думал. Тело сработало быстрее разума. Когда лапа тролля пошла вниз, ты рванул в сторону, перекатываясь через плечо. Колючие ветки хлестнули по лицу, но боль уже не имела значения. Вскочив на ноги, ты рванул вперёд, и меч описал короткую дугу. Лезвие вошло точно в локтевой сгиб — ты почувствовал, как сталь режет сухожилие. Тролль взревел. По-настоящему. Этот звук был полон боли и ярости, и он разнёсся по лесу, вспугнув птиц с деревьев. Существо дёрнулось, занося здоровую руку для удара, но ты уже не был там, где мгновение назад. Ты скользнул под его руку, и меч запел в твоих ладонях. Ты не останавливался. Каждое движение было точным, почти танцевальным — ты резал, колол, уходил от беспорядочных взмахов тролля. Кровь существа, густая и тёмная, забрызгала твоё лицо, но ты не замечал этого. Ты видел только цель. Шея. Последний удар пришёлся в основание черепа, туда, где шкура была тоньше. Меч вошёл по самую гарду. Тролль замер на мгновение, его жёлтые глаза расширились, а потом из горла вырвался булькающий хрип. Существо рухнуло на колени, взметнув комья земли, и завалилось на бок. Несколько судорог — и всё стихло. Ты стоял, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат руки. Кровь стучала в висках, в груди горело от каждого вдоха, но ты был жив. — Он сдох, слава Богу, — выдохнул ты, и голос прозвучал хрипло, будто не твой. Ты опустился на колено, вытирая лезвие о мох. Раны давали о себе знать — плечо саднило, грудь ныла после того удара, а на спине, там, где шипы впились в кожу, горело огнём. Но нужно было закончить дело. Ты отрубил голову тролля. Это потребовало нескольких ударов — позвонки поддавались с трудом, хрустели под лезвием. Когда голова отделилась от тела, ты поднял её за жёсткие космы, рассматривая. Жёлтые глаза уже остекленели, клыки всё ещё выглядели угрожающе, но теперь это была просто добыча. Пятнадцать серебряных монет. За такую цену можно и рискнуть. Ты сунул трофей в мешок, который снял с пояса, и затянул горловину. Мешок оттянул руку — голова была тяжёлой, но это приятная тяжесть. Ты разорвал рубаху на полосы и кое-как перевязал самые глубокие раны, стиснув зубы от боли, когда ткань коснулась ссадин. Лес постепенно наполнялся звуками — снова запели птицы, ветер зашелестел в кронах. Жизнь возвращалась в эти места. Ты поднял лук, подобрал стрелы, которые рассыпались во время схватки, и оглянулся на тело тролля. Оно уже начинало источать густой, сладковатый запах. Пора уходить.