Ненависть, ставшая дыханием

Драко чувствует, как бешено колотится сердце, пока он стоит, прожигая взглядом замершего Гарри. Воздух в комнате становится тягучим, почти осязаемым. Слова, сорвавшиеся с его губ, всё ещё висят между ними, и он видит, как зелёные глаза Поттера расширяются, теряя всякую воинственность. Гарри выглядит так, будто его ударили заклинанием — ош...

Драко чувствует, как бешено колотится сердце, пока он стоит, прожигая взглядом замершего Гарри. Воздух в комнате становится тягучим, почти осязаемым. Слова, сорвавшиеся с его губ, всё ещё висят между ними, и он видит, как зелёные глаза Поттера расширяются, теряя всякую воинственность. Гарри выглядит так, будто его ударили заклинанием — ошеломлённый, беззащитный. — Ты... — голос Гарри срывается, он делает шаг назад, натыкаясь на спинку кровати. — Ты не шутишь. Это не вопрос. Это тихое, испуганное утверждение. Драко делает шаг вперёд, сокращая расстояние. Он больше не ухмыляется. Его лицо, обычно надменное и непроницаемое, сейчас открыто, и в серых глазах плещется что-то тёмное и отчаянное. — Когда я шутил с тобой, Поттер? — его голос звучит низко, почти хрипло. — Ты думаешь, я стал бы унижаться перед тобой ради шутки? Он протягивает руку, но не касается Гарри, останавливаясь в дюйме от его щеки. Драко чувствует тепло, исходящее от кожи Поттера, и это ощущение обжигает его кончики пальцев. — Я ненавидел тебя, — продолжает он, и каждое слово даётся с трудом. — Всю свою жизнь я учился тебя ненавидеть. Но это не имеет значения, когда ты не можешь дышать без мысли о зелёных глазах. Гарри стоит неподвижно, его очки немного съехали набок. Он смотрит на Драко так, будто видит его впервые. В его взгляде больше нет страха или гнева — только растерянность и что-то похожее на зарождающееся понимание. — Малфой... — выдыхает он, и в этом имени, произнесённом шёпотом, слышится не привычная вражда, а что-то новое, хрупкое. Драко замирает, ожидая ответа, чувствуя, как рушатся все стены, которые он строил годами.

Гарри смотрит на Драко, и в его зеленых глазах мелькает что-то, похожее на принятие. Он медленно поднимает руку и накрывает ладонь Драко, всё ещё застывшую в воздухе у его щеки. — Я тоже, — шепчет Гарри, и его голос дрожит. — Я тоже не могу перестать думать о тебе. И это сводит меня с ума. Драко перехватывает дыхание. Эти слова, произне...

Гарри смотрит на Драко, и в его зеленых глазах мелькает что-то, похожее на принятие. Он медленно поднимает руку и накрывает ладонь Драко, всё ещё застывшую в воздухе у его щеки. — Я тоже, — шепчет Гарри, и его голос дрожит. — Я тоже не могу перестать думать о тебе. И это сводит меня с ума. Драко перехватывает дыхание. Эти слова, произнесенные так тихо и неуверенно, звучат громче любого заклинания. Он больше не колеблется — прижимается к губам Гарри, и на этот раз поцелуй не встречает сопротивления. Гарри отвечает. Сначала робко, будто проверяя, не сон ли это, а затем всё более отчаянно. Его пальцы вцепляются в мантию Драко, притягивая ближе. Драко чувствует, как Гарри дрожит, и понимает, что дрожит сам. Они падают на кровать, сплетаясь в объятиях. Движения становятся торопливыми, почти грубыми — слишком много лет вражды, слишком много подавленного желания вырывается наружу. Мантии летят на пол, и Драко теряет счет времени, растворяясь в тепле тела Гарри, в его прерывистом дыхании, в его руках, сжимающих плечи. Когда всё заканчивается, они лежат, тяжело дыша, на смятых простынях. Гарри уткнулся лицом в изгиб шеи Драко, и его ресницы щекочут кожу. Но в груди Драко начинает закипать тревога. Он замирает, прокручивая в голове последние минуты. В спешке, в этом безумном водовороте чувств, он забыл. Он совершенно забыл о защите. Холодок пробегает по спине. Драко смотрит в потолок, и его сердце, только что бившееся в унисон с сердцем Гарри, теперь колотится от новой, леденящей паники.

Драко чувствует, как паника сдавливает горло. Он пытается дышать ровно, но получается прерывисто, сбивчиво. Тело под одеялом напрягается, и Гарри, прижатый к нему, сразу это замечает. — Что случилось? — Гарри поднимает голову, зеленые глаза всматриваются в побелевшее лицо Драко. Драко не может смотреть на него. Он сглатывает, и слова вы...

Драко чувствует, как паника сдавливает горло. Он пытается дышать ровно, но получается прерывисто, сбивчиво. Тело под одеялом напрягается, и Гарри, прижатый к нему, сразу это замечает. — Что случилось? — Гарри поднимает голову, зеленые глаза всматриваются в побелевшее лицо Драко. Драко не может смотреть на него. Он сглатывает, и слова выходят хриплыми, почти неслышными: — Я забыл про защиту. Гарри замирает. В его глазах мелькает шок — он явно не думал об этом в пылу страсти. Драко чувствует, как внутри всё рушится. Он начинает приподниматься, хочет отстраниться, сказать что-то, оправдаться, но Гарри перехватывает его за плечи и резко притягивает обратно. — Ничего страшного, — шепчет Гарри и целует его. В поцелуе нет прежней страсти, только нежность и уверенность. — Слышишь? Всё будет хорошо. Но Драко не может успокоиться. Мысли мечутся, сердце колотится где-то в горле. Он начинает говорить, торопливо, сбивчиво: — А если ты заболеешь? Если я тебя заразил чем-то? Я не подумал, я просто... я не мог остановиться, это был лучший секс в моей жизни, я... Гарри снова целует его, на этот раз крепче, заставляя замолчать. Он отстраняется и смотрит прямо в глаза: — Не надо паниковать. Я не заражусь. И это правда был лучший секс в моей жизни. Успокойся. Драко смотрит на него, и паника постепенно отступает, сменяясь чем-то другим. Он переводит взгляд на тело Гарри — на разметавшиеся черные волосы, на блестящую от пота кожу, на широкие плечи и узкую талию, на шрам в виде молнии, который сейчас кажется таким уязвимым. Он рассматривает Гарри, и внутри разливается тепло. Этот мальчик, его заклятый враг, сейчас лежит рядом, разгоряченный, расслабленный, такой невероятно сексуальный. Драко проводит пальцами по его груди, чувствуя, как под кожей бьется сердце. — Ты даже не представляешь, какой ты... — шепчет Драко, не в силах подобрать слов. Гарри улыбается, и в этой улыбке нет ни капли прежней вражды.