Башня «Ад»

Системное окно вспыхнуло перед глазами внезапно, словно кто-то щёлкнул выключателем прямо у меня в голове. Я стоял посреди своей комнаты, ещё секунду назад размышляя, какой билд собрать в новой игре, а теперь читал холодные белые буквы на прозрачной панели. «В вашем мире открылась Башня обучения. Выберите сложность: Легко, Нормально, Сло...

Системное окно вспыхнуло перед глазами внезапно, словно кто-то щёлкнул выключателем прямо у меня в голове. Я стоял посреди своей комнаты, ещё секунду назад размышляя, какой билд собрать в новой игре, а теперь читал холодные белые буквы на прозрачной панели. «В вашем мире открылась Башня обучения. Выберите сложность: Легко, Нормально, Сложно, Адская». Я моргнул. Потом ещё раз. Палец сам собой потянулся к экрану. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что это может быть розыгрыш или глюк, но слишком реальным было это ощущение — лёгкое покалывание в кончиках пальцев, странный металлический привкус во рту, будто воздух стал плотнее. «Адская». Я нажал, не раздумывая. Геймер внутри меня просто не мог поступить иначе. Лёгкий режим? Для тех, кто боится сложностей. Нормальный? Скука. Сложный? Уже теплее. Но «Адская» — это вызов, ради которого стоило просыпаться по утрам. Мир вокруг дрогнул. Комнату залил ослепительно-белый свет, и я почувствовал, как пол уходит из-под ног. Не было ни страха, ни паники — только дикое, пьянящее предвкушение, от которого сердце забилось где-то в горле. Когда свет померк, я стоял на каменной платформе посреди бесконечного коридора. Стены из тёмного базальта уходили вверх и терялись в сером тумане. Воздух пах озоном и чем-то древним — так пахнет в пещерах, куда веками не ступала нога человека. Я осмотрел себя. Та же одежда, те же руки. Но внутри что-то изменилось — я чувствовал это каждой клеткой тела. Словно в груди зажглась тихая, ровная искра, готовая разгореться в пламя. Передомой появилось полупрозрачное окно с надписью: «Промежуточный этаж. Зона восстановления».. Я выдохнул и сделал первый шаг вперёд. Где-то впереди, за серой дымкой, уже угадывались очертания двери. Первый этаж ждал. Но я знал: это только начало. Где-то на периферии, за пределами Башни, остался мир, в котором появились монстры, а по ту сторону этих стен — боги, запертые в собственной тюрьме. И сотня этажей, которые мне предстояло пройти. — Ну что ж, — прошептал я, криво усмехнувшись. — Адская сложность так адская. Туман перед первой дверью начал рассеиваться, и из него проступили очертания темного коридора, с подозрительными отверстиями в стенах.

Туман расступился передо мной, словно нехотя признавая моё право идти дальше. Я шагнул в коридор, и каменный пол под ногами отозвался глухим эхом — звук утонул в серой мгле позади, не найдя отражения от стен. Стены здесь были грубо обработаны, будто их вырубали в спешке, но в то же время с какой-то пугающей точностью. Отверстия, которые ...

Туман расступился передо мной, словно нехотя признавая моё право идти дальше. Я шагнул в коридор, и каменный пол под ногами отозвался глухим эхом — звук утонул в серой мгле позади, не найдя отражения от стен. Стены здесь были грубо обработаны, будто их вырубали в спешке, но в то же время с какой-то пугающей точностью. Отверстия, которые я заметил ещё издалека, оказались аккуратными нишами на высоте пояса — примерно через каждые два метра. Внутри каждой — темнота, непроглядная, словно её специально сгустили. Я замедлил шаг, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тишина давила на уши, но не той пустотой, что бывает в безлюдных местах. Здесь было иначе — словно сама тишина чего-то ждала. Воздух оставался плотным, с тем же металлическим привкусом, что и на платформе, но теперь к нему примешивался ещё один запах — сырой камень и что-то сладковатое, почти неуловимое. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Я не знал, что меня ждёт за следующим поворотом, но тело уже готовилось — мышцы напряглись, дыхание стало глубже и ровнее. Где-то внутри, в самой груди, та самая искра пульсировала в такт сердцебиению, напоминая о себе. Я прошёл ещё несколько метров, и коридор плавно изогнулся влево. Свет позади, со стороны платформы, почти исчез — теперь меня окружал лишь серый полумрак, в котором предметы теряли чёткость очертаний. Но глаза быстро привыкали, и я заметил, что стены здесь покрыты тонкой сетью трещин — не хаотичных, а словно вырезанных по определённому узору. Шаг. Ещё один. Где-то впереди, за изгибом, послышался звук. Тихий, почти неуловимый — скрежет металла о камень. Он длился не больше секунды, но я замер, вслушиваясь в наступившую после него тишину. Сердце стукнуло раз, другой — и успокоилось. Я двинулся дальше, уже не скрывая шагов. Если там что-то есть, оно всё равно знает, что я иду. А если нет — тем лучше. Коридор распрямился, и впереди показался проём — высокая арка из тёмного камня, за которой угадывалось более просторное помещение. По краям арки тускло мерцали бледно-голубые символы, похожие на руны, но нечитаемые — они пульсировали в такт чему-то, что я не мог уловить сознанием, но чувствовал кожей. Я остановился на пороге.

Я делаю шаг. Воздух режет тихий свист — и острая боль взрывается в правой ноге. Я не успеваю даже вскрикнуть — инерция бросает меня назад, и в тот же миг вторая стрела входит в плечо, разворачивая тело. Падаю на каменный пол, ударяясь спиной, и мир на секунду теряет чёткость. Но сознание не меркнет. Адреналин захлёстывает, притупляя бол...

Я делаю шаг. Воздух режет тихий свист — и острая боль взрывается в правой ноге. Я не успеваю даже вскрикнуть — инерция бросает меня назад, и в тот же миг вторая стрела входит в плечо, разворачивая тело. Падаю на каменный пол, ударяясь спиной, и мир на секунду теряет чёткость. Но сознание не меркнет. Адреналин захлёстывает, притупляя боль ровно настолько, чтобы я мог двигаться. Зубы скрипят. Я перекатываюсь, хватаюсь здоровой рукой за край арки и рывком утягиваю себя за угол. Стрела в ноге скрежещет о кость при каждом движении — меня выворачивает наружу, но я продолжаю ползти. Ладони скользят по камню, пальцы срываются, но я цепляюсь снова. Коридор позади меня молчит. Ни шагов, ни нового свиста. Только моё дыхание — хриплое, рваное. Я доползаю до поворота, за которым начинается зона платформы, и только тогда позволяю себе остановиться. Прислоняюсь спиной к стене, подтягиваю ногу, чтобы рассмотреть рану. Древко торчит из бедра чуть выше колена — чёрное, гладкое, без оперения. Из плеча торчит такое же. Руки дрожат. Не от страха — от перенапряжения. Я сжимаю зубы и выдыхаю. Медленно. Глубоко. Промежуточный этаж. Зона восстановления. Раны здесь должны затягиваться — мне говорили об этом в самом начале. Но сейчас, глядя на торчащие из собственного тела стрелы, я не чувствую никакого исцеления. Только пульсирующую боль и холод, растекающийся от ран. Я жду. Секунда. Другая. Ничего не происходит. В груди поднимается глухая волна раздражения. Я стискиваю древко в плече, считаю до трёх — и дёргаю. Крик застревает в горле. Из раны брызжет кровь, но следом, словно включился невидимый механизм, края начинают стягиваться. Медленно. Слишком медленно. Но хотя бы так. Я перевожу взгляд на ногу и понимаю — придётся сделать это снова.