Всё правильно

Воздух в пещере кажется тяжелым, пропитанным вековой пылью и страхом. Гриша Яэргард стоит на коленях, его руки дрожат, сжимая нож. Перед ним — Фрида Райс, обладательница силы Основателя, девочка с глазами, полными чужой воли. Но сейчас в этих глаз нет. Фрида моргает, и в них вспыхивает нечто новое — осознание, боль, решимость. Она делает...

Воздух в пещере кажется тяжелым, пропитанным вековой пылью и страхом. Гриша Яэргард стоит на коленях, его руки дрожат, сжимая нож. Перед ним — Фрида Райс, обладательница силы Основателя, девочка с глазами, полными чужой воли. Но сейчас в этих глаз нет. Фрида моргает, и в них вспыхивает нечто новое — осознание, боль, решимость. Она делает глубокий вдох, словно впервые за многие годы чувствуя воздух своими легкими. — Я помню, — шепчет она, и голос ее звучит иначе, без той королевской отстраненности. — Я помню всё. Пути. Имир. Тебя, Эрен. Гриша замирает. Он смотритм его сердца ускоряется. Он не понимает, что происходит. Этот мальчик, его сын, которого он оставил в Шиганшине, стоит здесь, в пещере, рядом с бледной девушкой с длинными черными волосами. Имир. Имя, которое он знает только из легенд. — Отец, — голос Эрена звучит твердо, но в нем слышна усталость, груз прожитого и пережитого. — Не делай этого. Не убивай её. Фрида поднимается с колен, отряхивая пыль с платья. Она смотрит на Гришу, и в её взгляде нет страха. Только печаль. — Твой сын показал мне правду, — говорит она. — Правду о мире, о стенах, о том, что ждет нас всех, если мы продолжим этот танец смерти. Я видела, чем это заканчивается. Я видела дым, пепел и миллионы мертвых мертвых. Гриша открывает рот, но слова застревают в горле. Нож выпадает из его ослабевших пальцев, со звоном ударяясь о каменный пол. — Я не позволю этому случиться, — продолжает Фрида. — Но я не могу изменить всё. Имир освободила мой разум, но цепи, наложенные королем, все еще сковывают мою силу. Я не смогу управлять Титанами, не смогу обрушить стены. Но я могу сделать кое-что другое. Она переводит взгляд на Имир, стоящую в тени, и та едва заметно кивает. — Я расскажу им правду, — говорит Фрида. — Всю правду. О мире за стенами, о титанах, о нашей истории. И пусть они решают. Эрен чувствует, как в груди разливается странное тепло. Он не знает, к чему приведет это решение. Он не знает, сможет ли он избежать своей судьбы. Но впервые за долгое время он видит не пепел и разрушения, а маленький, хрупкий огонек надежды. Гриша поднимает голову, глядя на сына. В его глазах — вопрос без слов. Эрен смотрит на отца, и в его взгляде — обещание. — Мы сделаем всё правильно, отец. В этот раз — всё правильно.

Реальность возвращается рывком — как удар под дых. Фрида открывает глаза и видит каменный свод пещеры, факелы, отбрасывающие пляшущие тени, и лица своей семьи. Род Райс стоит полукругом, и в их глазах — ярость и страх. — Убей его! — кричит отец, Род Райс, его голос эхом разносится под сводами. — Он пришёл украсть наше наследие! Убей его...

Реальность возвращается рывком — как удар под дых. Фрида открывает глаза и видит каменный свод пещеры, факелы, отбрасывающие пляшущие тени, и лица своей семьи. Род Райс стоит полукругом, и в их глазах — ярость и страх. — Убей его! — кричит отец, Род Райс, его голос эхом разносится под сводами. — Он пришёл украсть наше наследие! Убей его сейчас же! Фрида смотрит на Гришу. Тот стоит напротив, бледный, с пустыми руками, и в его взгляде — не страх, растерянность, ожидание. Он не знает, что делать. Он ждёт её решения. — Убей его, Фрида! — вторит дядя, и его голос срывается на визг. Фрида чувствует, как слёзы текут по её щекам. Она подносит руку ко рту, и её зубы смыкаются на собственной плоти. Боль вспышкой пронзает руку, и в следующее мгновение её тело начинает меняться. Свет, жар, грохот — и над пещерой возвышается Основатель. Огромный, бледный, с длинными ушами и пустыми глазами. Семья Райс замирает, ожидая, что сейчас этот монстр раздавит Гришу Яэргарда. Но Фрида поворачивается. Она смотрит на своего отца. Род Райс открывает рот, чтобы закричать, но поздно. Огромный кулак Титана опускается, и крик обрывается, превращаясь в хруст и чавкающий звук. Тело Рода Райс сплющивается в кровавую лепёшку на каменном полу. — Фрида, что ты... — начинает дядя, но кулак уже летит в его сторону. Один за другим. Она не останавливается. Слёзы текут из глаз Титана, смешиваясь с паром и кровью. Каждый удар отдаётся дрожью в земле. Гриша стоит, не в силах пошевелиться, глядя на то, как наследница королевской семьи уничтожает собственный род. Когда последнее тело падает, Титан замирает. Из его затылка вырывается пар, и Фрида выбирается наружу, скользя по влажной шее, падая на колени прямо в лужу крови. Она рыдает. Всхлипы разрывают тишину пещеры, смешиваясь с шипением пара. Гриша делает шаг вперёд, его голосилённый, и его голос звучит хрипло: — Зачем? Фрида поднимает заплаканное лицо. Её глаза — теперь обычные, карие — смотрят на него сквозь пелену слёзы и грязь. — Они бы не приняли то, что я собираюсь сделать, — шепчет она. — Я расскажу миру правду. А они... они бы убили меня, чтобы сохранить свои секреты. Гриша молчит, глядя на неё. Пар медленно рассеивается, открывая стены пещеры, забрызганные алым.

Фрида всё ещё стоит на коленях в луже крови, когда замечает движение в тени. Эрен и Имир — они здесь, они были здесь всё это время, просто невидимые для её семьи. Имир первой делает шаг вперёд. Её босые ноги бесшумно ступают по каменному полу, и она опускается рядом с Фридой, не говоря ни слова. Просто протягивает руку и притягивает свою...

Фрида всё ещё стоит на коленях в луже крови, когда замечает движение в тени. Эрен и Имир — они здесь, они были здесь всё это время, просто невидимые для её семьи. Имир первой делает шаг вперёд. Её босые ноги бесшумно ступают по каменному полу, и она опускается рядом с Фридой, не говоря ни слова. Просто протягивает руку и притягивает свою потомку к себе, позволяя той уткнуться лицом в плечо. Фрида вздрагивает, всхлипывает громче, и её пальцы вцепляются в одежду Имир, словно ища опору. — Всё хорошо, — шепчет Имир, поглаживая её по голове. — Ты сделала то, что должна была. Эрен тем временем подходит к отцу. Гриша стоит, не в силах отвести взгляд от кровавого месива, оставшегося от семьи Райс. Когда он замечает сына — того самого мальчика, ради которого он пришёл сюда, — его ноги подкашиваются. Он опускается на колени, и его руки, дрожащие, тянутся к Эрену. — Эрен... — голос Гриши срывается. — Прости меня. Прости за всё, через что ты прошёл. За то, что я сделал с тобой. За то, кем ты стал из-за меня. Эрен молчит мгновение. Затем он опускается на колени перед отцом и обнимает его. — Ты не виноват, — говорит он тихо, но твёрдо. — Ты сделал то, что считал правильным. Я сам выбрал свой путь. Гриша всхлипывает, прижимая сына к себе, и его плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Имир поднимает голову, всё ещё держа Фриду за плечи, и её голос звучит спокойно, почти отстранённо: — Силы Титанов теперь работают иначе. Связь с Путями осталась, но я изменила некоторые механизмы. Проклятие Юмир — тринадцать лет — никуда не делось. Оно по-прежнему действует на всех, кто владеет силой. Фрида поднимает заплаканное лицо, и её взгляд встречается с глазами Эрена. — В будущем, — говорит Эрен, отпуская отца, — моя молодая версия станет Атакующим Титаном. Но ему не придётся убивать тебя, отец. Я сделаю так, чтобы он получил силу иначе. Гриша смотрит на сына, и в его глазах — смесь облегчения и боли. Он понимает, что этот разговор — прощание.