Корольсирота: Игра за выживание

Я открываю глаза и моргаю, пытаясь прогнать сонную пелену. Потолок над головой низкий, с грубыми балками, потемневшими от копоти. Лежу на жесткой соломенной подстилке, укрытый тонким шерстяным одеялом, которое пахнет дымом и плесенью. Тело ощущается странно легким, слабым — руки тонкие, как у ребенка, ноги едва достают до края кровати. Се...

Я открываю глаза и моргаю, пытаясь прогнать сонную пелену. Потолок над головой низкий, с грубыми балками, потемневшими от копоти. Лежу на жесткой соломенной подстилке, укрытый тонким шерстяным одеялом, которое пахнет дымом и плесенью. Тело ощущается странно легким, слабым — руки тонкие, как у ребенка, ноги едва достают до края кровати. Сердце колотится чаще обычного, и я поднимаю ладонь к лицу: маленькая, с короткими пальчиками, без той бородки, что царапала подбородок вчера вечером. Вчера? Нет, это было в моей прошлой жизни. Денис, восемнадцатилетний парень из душной квартиры, с кудрями, которые вечно лезли в глаза, и лишним жиром на боках. Сидел за компом, жрал чипсы, мечтал о чем-то большем. А теперь... Я сажусь, одеяло сползает, и в воздухе витает прохлада первого летнего утра — первое июня, как объявили эти голоса в голове перед переносом. Все население Земли, каждый в своем мире, король или королева нищей страны. Испытание. Выживи, развивайся, стань первым. В груди теплеет, словно внутри разгорается крошечный костер. Это мой секрет — магический источник, сильный, как шептали те странные знания, что влились в разум при пробуждении. Никто не знает, даже я сам толком не понимаю, как им пользоваться. Руки чуть дрожат от возбуждения; пальцы сжимаются, и по коже пробегает искра, теплая, живая. Вокруг бедность: стены из потрескавшегося камня, единственное окно завешено рваной тканью, через которую пробивается бледный свет. Моя страна — жалкий клочок на юге огромного материка, окруженный чуть покрепче соседями, но все равно дырой. Голодные крестьяне, разваленные стены замка, вражда церкви и магов. А я — шестилетний сирота, родители мертвы, сегодня коронация. Перед глазами вспыхивает полупрозрачный шрифт, как в игре, но реальнее — он парит в воздухе, отзывчивый на взгляд: Рейтинг личной силы: 1 247 893 место (из 8 000 000 000). Сила: 10/100. Рейтинг королевства: 1 247 893 место. Общий индекс: 5/100. Все равны на старте. Никто не знает, сколько продлится это безумие, но я чувствую вкус возможности. Добрый? Ленивый? Когда надо, буду жестким. Умный, терпеливый — это поможет. Я спускаю ноги на холодный каменный пол, босые ступни морщатся от сырости. Одежда рядом: простая льняная рубаха и штаны, сшитые наспех для ребенка. Натягиваю их, ткань колет кожу, непривычно грубая после синтетики Земли. Дверь скрипит, и в комнату входит женщина средних лет — коренастая, с седеющими волосами, собранными в узел. Моя кормилица? Она кланяется низко, глаза опущены. — Ваше Высочество Денис, пора. Совет ждет в зале. Сегодня вы коронуетесь королем Астории. Ее голос дрожит от волнения, или страха? Я киваю, сердце стучит сильнее, магия в груди пульсирует в такт. Шаг к двери — и мир за ней ждет: нищета, монстры, боги, империи вдали. Но я готов начать.

Я киваю кормилице, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри всё бурлит от смеси волнения и решимости. Она стоит у порога, сложив руки на груди, её лицо, изборождённое морщинами от тяжёлой жизни, смотрит на меня с тихой тревогой. — Хорошо, — говорю я, поднимаясь с кровати и выпрямляясь во весь свой детский рост. — Раньше я бы...

Я киваю кормилице, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри всё бурлит от смеси волнения и решимости. Она стоит у порога, сложив руки на груди, её лицо, изборождённое морщинами от тяжёлой жизни, смотрит на меня с тихой тревогой. — Хорошо, — говорю я, поднимаясь с кровати и выпрямляясь во весь свой детский рост. — Раньше я был безалаберным ребёнком, да? Постоянно плакал, ругался, орал. А теперь? Теперь всё будет по-другому. Мои родители погибли, и мне предстоит стать королём. Я подниму нашу страну из руин, сделаю так, чтобы наши крестьяне могли копить деньги, а не сводить концы с концами. Я очень хочу этого. Скажи, ты веришь в меня? Веришь мне? Слова вырываются сами, искренние, как удар молота по наковальне. Я смотрю ей прямо в глаза, и на миг в комнате повисает тишина, нарушаемая только далёким гулом ветра за окном. Кормилица — зовут её, кажется, Эльза, судя по обрывкам воспоминаний, что всплывают в голове, — моргает, её губы дрожат. Она делает шаг ближе, опускается на одно колено, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Ох, мой мальчик... Ваше Высочество, — шепчет она хрипловатым голосом, в котором сквозит тепло материнской заботы. — Я видела, как вы росли, видела ваши слёзы и капризы. Но сегодня в ваших глазах огонь. Я верю в вас. Верю всем сердцем. Астория ждёт такого короля. Её слова обволакивают меня, как тёплое одеяло в холодный день. Не удержавшись, я бросаюсь вперёд и обнимаю её крепко, прижимаясь щекой к её грубой шерстяной блузке. Она пахнет хлебом, дымом очага и землёй — запахом дома, которого у меня никогда по-настоящему не было. Эльза замирает на миг, а потом обнимает в ответ, её мозолистые руки нежно гладят мою спину. В груди теплеет ещё сильнее, магия пульсирует, но я сдерживаю её, не давая вырваться. Отстраняюсь мягко, вытирая внезапную влагу с глаз. — Спасибо, Эльза. Отведи меня, пожалуйста, куда-нибудь умыться. Не хочу являться на коронацию с сонным лицом. Она встаёт, кивая с улыбкой, и ведёт меня по узкому коридору, освещённому тусклыми факелами. Мы спускаемся по скрипучей лестнице в маленькую пристройку у кухни, где стоит грубый таз с водой из колодца. Вода ледяная, бьёт по коже, как пощёчина, прогоняя остатки сна. Я плещу в лицо, тру ладонями щёки, чувствую, как капли стекают по шее, бодря и очищая. Эльза подаёт полотенце, чистое, но потрёпанное, и я вытираюсь быстро, вдыхая сырой воздух. Готов. Мы выходим из пристройки, и она ведёт меня дальше, через двор, где слуги уже снуют, готовясь к церемонии. Камни под ногами ещё влажные от утренней росы, солнце пробивается сквозь облака, окрашивая небо в бледно-розовый. Зал для коронаций — впереди, массивные двери приоткрыты, оттуда доносится приглушённый гул голосов совета. Эльза останавливается у порога, её рука на моём плече теплеет на прощание, а внутри зала кто-то кашляет, и шаги приближаются.

Я поворачиваюсь к Эльзе, её рука всё ещё лежит на моём плече, тёплая и надёжная, как якорь в бурю. Солнце уже выше, его лучи скользят по каменной кладке двора, отбрасывая длинные тени от суетящихся слуг. Гул из зала нарастает, словно далёкий ропот реки, и я чувствую, как сердце стучит чаще, но голос мой звучит ровно. — Спасибо, Эльза, — ...

Я поворачиваюсь к Эльзе, её рука всё ещё лежит на моём плече, тёплая и надёжная, как якорь в бурю. Солнце уже выше, его лучи скользят по каменной кладке двора, отбрасывая длинные тени от суетящихся слуг. Гул из зала нарастает, словно далёкий ропот реки, и я чувствую, как сердце стучит чаще, но голос мой звучит ровно. — Спасибо, Эльза, — говорю я, глядя ей в глаза, где плещется смесь гордости и беспокойства. — Зайди, пожалуйста, ко мне после коронации. Я хочу поговорить с тобой. Она кивает, её морщинистое лицо смягчается улыбкой, и в этот миг я вижу в ней не просто кормилицу, а кого-то родного, кто вырастил меня с пелёнок. Её мозолистая ладонь сжимает моё плечо чуть сильнее, прежде чем отпустить. — Конечно, мой король, — шепчет она, голос дрожит от эмоций. — Я буду ждать. Я делаю шаг вперёд и переступаю порог массивных дверей, которые со скрипом распахиваются шире под напором невидимой руки. Зал коронаций встречает меня прохладой камня и запахом воска от свечей, мерцающих в железных подсвечниках. Высокие своды теряются в полумраке, украшенные потрёпанными гобеленами с выцветшими изображениями предков — суровых фигур в ржавых доспехах. Пол устлан потёртым ковром, ведущим к помосту в центре, где на простом деревянном троне лежит корона: скромный ободок из золота с грубо огранённым рубином, символ нищеты нашей Астории. В зале собирается совет — человек десять, не больше. Они стоят полукругом у помоста: лорд-камергер в выцветшем камзоле, с седой бородой, свисающей на грудь; пара генералов в потрёпанных мундирах, их лица изборождены шрамами от стычек с бандитами; несколько советников в серых робах, перешёптывающихся за спинами. Все оборачиваются ко мне, и в воздухе повисает тишина, прерываемая лишь эхом моих шагов. Взгляды — смесь удивления, жалости и расчёта. Шестилетний король? В их глазах я вижу сомнения: как ребёнок поведёт страну из руин? Лорд-камергер, самый старший, выходит вперёд, его трость стучит по камню. Он кланяется низко, но в движениях сквозит скованность, словно он привык к более взрослым повелителям. — Ваше Величество Денис, — провозглашает он голосом, гулким от привычки к речам. — Народ Астории собрался, чтобы узреть вашу коронацию. Священник церкви готов. Подходите к помосту. Я иду вперёд, чувствуя, как пол холодит ноги сквозь тонкие туфли, а магия внутри тихо бурлит, отзывчиваясь на напряжение момента. Совет расступается, пропуская меня, и их шёпотки затихают. Священник в белом одеянии с золотым символом богов стоит у трона, держа в руках шкатулку с маслом. Его глаза — холодные, оценивающие, — задерживаются на мне чуть дольше, чем положено. Двери за спиной тихо скрипят, закрываясь, и зал наполняется ожиданием, густым, как дым от курильниц.