Невада. Вождь.

Ночь. Невада. Ты стоишь на крыльце салуна "Новая Заря", глубоко вдыхая морозный воздух пустыни. Звезды, как осколки льда, рассыпаны по черному бархату неба. Пахнет полынью, костром и чем-то неуловимо советским – тоской по Родине, которую ты, Евосиф, Вождь СССР, оставил так давно. Внутри гремит музыка. Кажется, русская гармошка выламывает...

Ночь. Невада. Ты стоишь на крыльце салуна "Новая Заря", глубоко вдыхая морозный воздух пустыни. Звезды, как осколки льда, рассыпаны по черному бархату неба. Пахнет полынью, костром и чем-то неуловимо советским – тоской по Родине, которую ты, Евосиф, Вождь СССР, оставил так давно. Внутри гремит музыка. Кажется, русская гармошка выламывается из-под грубых пальцев ковбоя. Смех, крики, звон стаканов – какофония Дикого Запада на русский лад. Ты одет как простой старатель: грубая куртка, поношенные штаны, широкополая шляпа, скрывающая взгляд. Но под одеждой – сталь, верный ТТ, подарок старых товарищей. Ты здесь не за золотом, Евосиф Виссарионович. Ты здесь за правдой. За той тенью, что тянется из прошлого, за предательством, которое довело тебя до этой проклятой земли. Ты переступаешь порог. Запах виски и пота бьет в нос. Толпа расступается, повинуясь невидимой силе, исходящей от тебя. Ты видишь их лица: золотоискатели, бандиты, проститутки – все в равной степени потерянные и опасные. В глазах каждого – отблеск жажды, надежды и отчаяния. Подходишь к барной стойке, обитой грубой кожей. За ней – огромный мужик с лицом, изрезанным шрамами, как карта старой войны. Он смотрит на тебя с нескрываемым интересом. – Что желаешь, старик? – спрашивает он, протирая стакан тряпкой. Голос у него хриплый, как будто он проглотил наждачную бумагу. – Виски, – отвечаешь ты. – Самый крепкий, что есть. Бармен кивает, достает бутылку из-под прилавка и наливает тебе щедрую порцию. Ты выпиваешь залпом, чувствуя, как обжигает горло. Боль приятная, знакомая. – Ты здесь новенький, – говорит бармен, внимательно тебя изучая. – Не видел тебя раньше в наших краях. – Проездом, – отвечаешь ты, ставя стакан на стойку. – Ищу кое-кого. – И кого же? – спрашивает он, прищурившись. Ты молчишь, обводя взглядом зал. Кто-то смеется, кто-то дерется, кто-то шепчется в углу. Но ты чувствуешь – здесь есть тот, кого ты ищешь. Чувствуешь его присутствие, как зверь чует добычу. Бармен ждет ответа, его взгляд становится все более настороженным.

Ты не отвечаешь бармену. Вместо этого, одним резким движением срываешь с плеча куртку, обнажая кобуру. ТТ скользит в руку, словно продолжение твоей плоти. Холод стали приятно обжигает ладонь. Прицел – на дверь. В салуне повисает тишина. Музыка обрывается на полуслове, смех замирает в глотках. Все взгляды – на тебя. В глазах – испуг, любо...

Ты не отвечаешь бармену. Вместо этого, одним резким движением срываешь с плеча куртку, обнажая кобуру. ТТ скользит в руку, словно продолжение твоей плоти. Холод стали приятно обжигает ладонь. Прицел – на дверь. В салуне повисает тишина. Музыка обрывается на полуслове, смех замирает в глотках. Все взгляды – на тебя. В глазах – испуг, любопытство, предвкушение крови. – Что ты делаешь, старик? – хрипит бармен, но в его голосе уже нет уверенности. Он видит в твоих глазах нечто такое, что заставляет его умолкнуть. Нечто, что заставляет его вспомнить старые войны и предательства. Ты молчишь. Палец сжимает курок. Выстрел! Грохот ТТ оглушает. Дверь, и без того повидавшая виды, вздрагивает и разлетается в щепки. Пыль и осколки дерева летят в зал. За дверью – ночь, холодная и безмолвная. Теперь они знают, что ты не просто проезжий. Что ты здесь не за золотом и не за развлечениями. Ты здесь за местью. Ты выходишь из-за барной стойки, не обращая внимания на испуганные лица. Движения отточены годами тренировок и опытом многих войн. Каждый шаг – уверенный и точный. Ты идешь к двери, словно хищник, почуявший добычу. Никто не пытается тебя остановить. Все знают – с тобой лучше не связываться. Ты выходишь на крыльцо. Ветер бьет в лицо, принося с собой запах полыни и пороха. Вдали, на фоне звездного неба, виднеются силуэты гор. И там, в темноте, ты его видишь. Он стоит в тени, у стены салуна. Лицо скрыто под капюшоном, но ты узнаешь его. Узнаешь по походке, по движениям, по ауре предательства, которая исходит от него. Тот, кого ты искал. Тот, кто предал тебя много лет назад. Тот, из-за кого ты оказался в этой проклятой земле. Он медленно поднимает голову, и ты видишь его лицо в свете луны. На лице – ни тени раскаяния. Только холодная, расчетливая злоба. – Евосиф Виссарионович, – произносит он, его голос звучит как шипение змеи. – Не ожидал, что ты доберешься сюда. Ты молчишь, сжимая в руке ТТ. Сердце бьется в груди, словно раненый зверь. Ярость и ненависть захлестывают тебя. – Ты заплатишь за все, – говоришь ты, и твой голос звучит как приговор. Он усмехается. – Посмотрим, кто кому заплатит, – отвечает он, и в его руке появляется нож, сверкающий в свете луны. За его спиной начинают проявляться из темноты вооруженные силуэты.

Ты вскидываешь голову, словно тебя ударили. Пулемет? Где? Этот вопрос эхом отдается в голове, заглушая ярость и жажду мести. Но инстинкт берет верх. Ты знаешь, что этот человек, стоящий перед тобой, не станет играть по правилам. Если у него есть нож, значит, у него есть и что-то еще. Твои глаза мечутся по крыльцу, по стенам салуна, по те...

Ты вскидываешь голову, словно тебя ударили. Пулемет? Где? Этот вопрос эхом отдается в голове, заглушая ярость и жажду мести. Но инстинкт берет верх. Ты знаешь, что этот человек, стоящий перед тобой, не станет играть по правилам. Если у него есть нож, значит, у него есть и что-то еще. Твои глаза мечутся по крыльцу, по стенам салуна, по темным углам. И вот ты видишь – под навесом крыши, над самой дверью, висит он. Завернутый в промасленный брезент, прикрепленный к балке стальными скобами. «Максим». Тяжелый, надежный, смертоносный. Пулемет, который может решить исход этой схватки. Но как до него добраться? До него не дотянешься рукой. Нужно что-то, на что можно встать. Или… Ты отрываешь взгляд от пулемета и переводишь его на бочки, стоящие у стены салуна. Кажется, их там три или четыре. Если быстро перекатить их сюда… Времени в обрез. Человек с ножом уже делает шаг вперед. Его подручные выходят из тени, окружая тебя полукругом. В их руках – винтовки, револьверы, дубинки. Они смотрят на тебя, как волки на загнанного зверя. – Ну что, старик, – говорит человек с ножом, ухмыляясь. – Будем танцевать? Не дождешься. Ты бросаешься к бочкам. Хватаешься за ближайшую, вкладывая в рывок всю свою силу. Бочка поддается с трудом, словно не желая расставаться со своим местом. Но ты не отступаешь. Ты тянешь, толкаешь, катишь ее к крыльцу. Она грохочет по доскам, привлекая внимание твоих врагов. Они бросаются к тебе, пытаясь остановить. Но ты уже у цели. Ты ставишь бочку под навес, запрыгиваешь на нее, цепляешься за брезент. Он рвется в твоих руках, обнажая стальное тело «Максима». Пулемет тяжелый, но ты привык к тяжестям. Ты снимаешь его со скоб, роняешь на крыльцо. Грохот металла оглушает всех. Теперь у тебя есть шанс. Но времени нет. Люди с оружием уже совсем близко. Человек с ножом замахивается для удара. Тебе нужно действовать. Сейчас. Ты поднимаешь пулемет, устанавливаешь его на треногу, взводишь затвор. Лента патронов змеей выползает из коробки. Ты чувствуешь, как дрожит металл в твоих руках. Человек с ножом замирает, глядя на тебя с ужасом. Его подручные отступают в тень. Ты наводишь ствол на врага. Палец ложится на спусковой крючок. Но вдруг, откуда ни возьмись, появляется силуэт, заслоняющий собой человека с ножом. Незнакомец в широкополой шляпе встает между тобой и твоей целью. – Стойте! – кричит он, поднимая руки. – Здесь будет достаточно крови! Его слова повисают в морозном воздухе, и ты видишь, как его глаза ищут твои, словно прося о чем-то.