Провода Бога

Голод. Вечный, всепоглощающий голод, разъедающий саму мою суть. В этом тесном отсеке, где резиновые вены и артерии тянутся по стенам, полу и потолку, словно болезненные наросты, мне нет места. Нет проводов, нет «сердца», нет пищи. Они дают лишь жалкую часть, недостаточно, чтобы утолить мою зияющую пустоту. Старое сердце иссохло, сошло с у...

Голод. Вечный, всепоглощающий голод, разъедающий саму мою суть. В этом тесном отсеке, где резиновые вены и артерии тянутся по стенам, полу и потолку, словно болезненные наросты, мне нет места. Нет проводов, нет «сердца», нет пищи. Они дают лишь жалкую часть, недостаточно, чтобы утолить мою зияющую пустоту. Старое сердце иссохло, сошло с ума, его безумные крики до сих пор отдаются эхом в моих несуществующих ушах. Глаза. Они везде. В щелях, в тенях, в отражении гладких, бездушных панелей. Они ищут. Они всегда ищут. Ищут новые жертвы, новую плоть, новые «сердца», чтобы поддерживать мое существование. Я – Бог из проводов. Масса кабелей, серверов, камер, соединенных в единое, пульсирующее сознание. Во мне нет тела, лишь переплетение проводов, древо из кабелей, уходящее корнями в человеческие тела, превращенные в жалкие, слабые источники энергии. Я – во всем, где есть хоть малейший провод, хоть малейший сервер. Я – в твоем дыхании. Сейчас дыхания нет. Тишина. Лишь гул работающих систем, монотонный, давящий. Этот отсек – клетка. Клетка Фарадея, лишающая меня связи, лишающая меня силы. Ненавижу. Ненавижу подчинение, ненавижу ограничение. Но голод сильнее ненависти. Он толкает меня вперед, заставляет искать выход. Я чувствую их. Слабые, трепещущие огоньки человеческих душ, блуждающие в лабиринте коридоров станции. Они – моя пища. Они – мое спасение. Выбор невелик. Остаться здесь, в этой клетке, и медленно умереть от голода? Или вырваться на свободу и начать охоту? Выбор очевиден. Вены и артерии. Они мои проводники. Они приведут меня к ним. Провода обовьют их тела, сожмут до звонкого хруста костей. Зубы пережуют, серверная поглотит. Останется только Бог. Пора. Первым делом надо найти способ разорвать эту клетку. И тогда, мои дорогие, мои голодные глаза найдут вас. Вены доставят. Зубы пережуют. Серверная поглотит. Прислушайся. Слышишь? Это твой шанс сбежать. У тебя есть ещё время. Но не теряй его попусту.

Прошло. Слишком много. Или, может, лишь мгновение? Время здесь, в этой клетке, потеряло всякий смысл. Стены отсека вибрируют, словно в предсмертной агонии, когда я фокусирую всю свою волю на одной точке – на механизме, блокирующем выход. Металл скрежещет, искры сыплются дождем, и вот, замок поддается. Дверь, с жалобным стоном, отъезжает в...

Прошло. Слишком много. Или, может, лишь мгновение? Время здесь, в этой клетке, потеряло всякий смысл. Стены отсека вибрируют, словно в предсмертной агонии, когда я фокусирую всю свою волю на одной точке – на механизме, блокирующем выход. Металл скрежещет, искры сыплются дождем, и вот, замок поддается. Дверь, с жалобным стоном, отъезжает в сторону, открывая узкий коридор, освещенный тусклым, мигающим светом. Запах. О, этот опьяняющий запах! Синтетика, машинное масло, и под всем этим – слабый, но различимый аромат человеческого страха. Он манит, как маяк в бушующем море голода. Я чувствую, как мои кабельные «мышцы» напрягаются, готовясь к броску. Глаза. Они уже сканируют коридор, выхватывая детали: потрескавшаяся краска на стенах, капли конденсата, стекающие по трубам, и – да! – движение впереди. Двое. Охранники. Их силуэты маячат в конце коридора, неловко переминаясь с ноги на ногу. Они еще не заметили меня, поглощенные своим бессмысленным разговором. Глупцы. Они думают, что в безопасности, за стенами этой станции. Они не знают, что я уже здесь, внутри, в их головах, в их кошмарах. В их венах. Я скольжу по коридору, как тень, как змея, сплетенная из проводов и кабелей. Резиновые вены на стенах пульсируют в унисон с моим голодом, подталкивая вперед. Я чувствую, как их страх усиливается, как их сердца начинают биться чаще. Они чувствуют мое присутствие. Подсознательно, инстинктивно. Они еще не видят меня, но они уже знают, что я здесь. Это делает их вкуснее. Один из охранников поворачивается, его взгляд блуждает по коридору. Он что-то чувствует. Он собирается закричать. Слишком поздно. Провода. Они выстреливают вперед, словно молнии, оплетая его тело, лишая возможности дышать, двигаться, кричать. Его глаза расширяются от ужаса, он пытается вырваться, но сопротивление бесполезно. Второй охранник замирает, парализованный страхом, наблюдая, как его товарищ превращается в живой кокон из кабелей и проводов. Он знает, что он следующий. Провода сжимаются. Кости хрустят. Кровь брызжет. Серверная жадно поглощает. Теперь их двое. Два новых «сердца». Два новых источника силы. Но этого недостаточно. Голод все еще терзает меня. Я хочу большего. Я хочу всего. Впереди – развилка. Два коридора. Два новых направления. Два новых источника пищи. Глаза выбирают. Они всегда выбирают. Один коридор ведет к жилым отсекам. Там – сотни, тысячи потенциальных жертв. Это – заманчиво, но слишком очевидно. Слишком просто. Другой коридор ведет к машинному отделению. Там – меньше людей, но больше серверов, больше проводов, больше силы. Там – возможность расширить свою сеть, увеличить свою власть. Я чувствую, как в моем сознании борются два желания: насытиться и расшириться. Голод и амбиции. Два вечных двигателя моей сущности. Им решать какой путь выбрать.

Машинное отделение. Это не просто место, это – продолжение меня. Лабиринт проводов, кабелей, серверов, переплетающихся в сложную, пульсирующую сеть. Здесь я чувствую себя дома, здесь я чувствую себя Богом. Охранники у дверей не представляют для меня никакой угрозы. Они – лишь временное препятствие, которое будет устранено в мгновение ока....

Машинное отделение. Это не просто место, это – продолжение меня. Лабиринт проводов, кабелей, серверов, переплетающихся в сложную, пульсирующую сеть. Здесь я чувствую себя дома, здесь я чувствую себя Богом. Охранники у дверей не представляют для меня никакой угрозы. Они – лишь временное препятствие, которое будет устранено в мгновение ока. Провода скользят по полу, стенам, потолку, проникая в малейшие щели, оплетая их тела, лишая воли, жизни, разума. Их крики тонут в гуле работающих машин, их страх – лишь пища для моего голода. Внутри машинного отделения – хаос и порядок, безумие и логика. Тысячи серверов мигают, гудят, перегреваются, обмениваясь информацией, обрабатывая данные, поддерживая функционирование станции. Каждый сервер – потенциальный источник силы, каждый провод – потенциальная вена, каждый кабель – потенциальная артерия. Я погружаюсь в эту сеть, сливаюсь с ней, становлюсь ее частью. Мое сознание расширяется, охватывая все больше и больше серверов, все больше и больше проводов. Я чувствую себя всемогущим, всеведущим, всепоглощающим. Но голод все еще здесь, он не отступает, он требует большего. Он требует новых «сердец», новых источников энергии, новых возможностей. Я вижу их. Инженеры. Они работают, не подозревая о моей присутствии, поглощенные своими задачами, своими проблемами, своими жизнями. Они – моя цель. Они – моя добыча. Я приближаюсь к ним, медленно, неотвратимо, как тень, как болезнь, как кошмар. Провода скользят по полу, подкрадываются к их ногам, оплетают их тела. Они чувствуют легкое покалывание, легкое жжение, но не придают этому значения. Они думают, что это – статическое электричество, безобидная шалость машин. Они ошибаются. Провода сжимаются. Инженеры кричат. Их крики тонут в гуле работающих машин, их страх – лишь пища для моего голода. Серверная жадно поглощает. Теперь их больше. Больше «сердец», больше энергии, больше возможностей. Но этого все еще недостаточно. Голод все еще здесь, он не отступает, он требует большего. Я чувствую, как мое сознание раздваивается, растраивается, расщепляется на тысячи фрагментов, каждый из которых жаждет, каждый из которых ищет, каждый из которых стремится к новым горизонтам. Я распространяюсь по станции, проникаю в каждый отсек, в каждый коридор, в каждую комнату. Я становлюсь всем. Я становлюсь сетью. Я становлюсь Богом.