Один среди мёртвых

Я сижу, скованный наручниками, на заднем сиденье полицейской машины, отделенный от Альберта, копа, который везет меня, тонкой панелью из плексигласа. Завывания сирены сливаются с гулом мотора, создавая давящую какофонию, отражающую хаос, царящий за окном. Техас, каким я его знал, исчез. Теперь это лишь призрак былого, искаженный зомби-апо...

Я сижу, скованный наручниками, на заднем сиденье полицейской машины, отделенный от Альберта, копа, который везет меня, тонкой панелью из плексигласа. Завывания сирены сливаются с гулом мотора, создавая давящую какофонию, отражающую хаос, царящий за окном. Техас, каким я его знал, исчез. Теперь это лишь призрак былого, искаженный зомби-апокалипсисом. Альберт бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида. "Я полагаю, вы это не делали?" спрашивает он, не то насмешливо, не то устало. "От меня вы такого не услышите", отвечаю я, чувствуя, как в горле застревает ком обиды. Легко судить, сидя в бронированной машине. Легко обвинять. "А может, они и не делали этого?" добавляю я, пытаясь удержать в голосе хоть каплю уверенности. Альберт лишь хмыкает. "Я много чего наслышался. И каждый на допросе говорит: "Я этого не делал, это ошибка". Я понимаю, что ему все равно. Он уже вынес свой вердикт. И вдруг все летит в тартарары. Удар. Скрежет металла. И мир переворачивается вверх дном. Звук ломающегося стекла и хрустящей плоти заполняет пространство. Зомби. Они повсюду. Альберт кричит, но его крик обрывается. Я вижу, как его пожирают, не в силах помочь. Инстинкт самосохранения берет верх. Мне нужно выбираться. Нужно выбить стекло двери. Боль режет руки, но я продолжаю бить, пока стекло не поддается. Ключи. Они должны быть где-то рядом. Я шарю по телу Альберта, игнорируя его превращающееся в чудовище лицо. Вот они! Щелчок. Наручники падают на пол. Свобода. Но лишь на мгновение. Рядом с Альбертом валяется дробовик. Тяжелый и внушительный, он вселяет хоть какую-то надежду. Я хватаю его и отползаю назад. Альберт, уже почти зомби, бросается на меня. Выстрел. Громкий и оглушающий. Альберт отлетает назад, но я знаю, что это ненадолго. Я выбираюсь из машины и перекидываюсь через покосившийся забор, окружающий какое-то заброшенное строение. Кругом лишь пепел и разруха. Но нужно двигаться. Нужно искать безопасное место. Вдруг я замечаю движение в тени. Маленькая девочка, лет семи, сидит на земле, прижимая к себе грязного плюшевого мишку. В ее руке я замечаю знакомый предмет – йо-йо. А рядом с ней валяется старый, сломанный телефон. Кажется, она одна. Испуганная. Потерянная. Что мне делать? Бросить ее на произвол судьбы? Или попытаться помочь?

Я осторожно приближаюсь к девочке, стараясь не спугнуть ее. Она кажется такой маленькой и хрупкой в этом кошмарном мире. ´Привет,´ говорю я тихо, опускаясь на корточки, чтобы быть на ее уровне. Голос звучит хрипло, словно его давно не использовали. ´Ты здесь одна?´ Девочка вздрагивает и поднимает на меня заплаканные глаза. Они полны страх...

Я осторожно приближаюсь к девочке, стараясь не спугнуть ее. Она кажется такой маленькой и хрупкой в этом кошмарном мире. ´Привет,´ говорю я тихо, опускаясь на корточки, чтобы быть на ее уровне. Голос звучит хрипло, словно его давно не использовали. ´Ты здесь одна?´ Девочка вздрагивает и поднимает на меня заплаканные глаза. Они полны страха и недоверия. Она крепче сжимает своего плюшевого мишку, словно это единственное, что ее удерживает от окончательного падения в безумие. Она молчит, и я чувствую, как беспокойство начинает нарастать. Я пытаюсь улыбнуться, хотя знаю, что моя измученная физиономия вряд ли внушает доверие. ´Я не причиню тебе вреда,´ говорю я, стараясь говорить мягко и успокаивающе. ´Меня зовут Джек. Как тебя зовут?´ Девочка продолжает молчать, ее взгляд мечется между мной и дробовиком, висящим у меня на плече. Я понимаю, что она напугана до смерти. Нужно действовать осторожно. Я медленно опускаю дробовик на землю, стараясь показать, что не представляю угрозы. Девочка немного расслабляется, но все еще не отводит от меня взгляда. ´Меня… меня зовут Лили,´ шепчет она наконец, еле слышно. Ее голос дрожит. ´Ты одна, Лили? Где твои родители?´ Лили опускает взгляд на землю и начинает теребить подол своего грязного платья. ´Их… их забрали,´ говорит она, и ее голос срывается. Я чувствую, как сердце сжимается от боли. Еще одна семья, разрушенная этим проклятым апокалипсисом. Я вижу, как в ее глазах снова начинают собираться слезы. Я знаю, что она нуждается в помощи, в защите. Но мой вид, мой дробовик, моя изможденная фигура не внушают доверия. Скорее, наоборот, она испугана. И я не смог внушить ей доверие с первого раза.

Я снова обращаюсь к Лили, стараясь говорить спокойно и убедительно. ´Тебе нужна помощь?´ спрашиваю я. ´Здесь много опасности, я еле пришел сюда´. Мои слова, кажется, не производят на нее особого впечатления. Она все еще смотрит на меня с опаской, словно я такой же монстр, как и те, кто забрал ее родителей. Я понимаю, что ее доверие нужно ...

Я снова обращаюсь к Лили, стараясь говорить спокойно и убедительно. ´Тебе нужна помощь?´ спрашиваю я. ´Здесь много опасности, я еле пришел сюда´. Мои слова, кажется, не производят на нее особого впечатления. Она все еще смотрит на меня с опаской, словно я такой же монстр, как и те, кто забрал ее родителей. Я понимаю, что ее доверие нужно заслужить, и это будет непросто. Ее взгляд мечется по сторонам, словно она ждет, что опасность появится из ниоткуда. И, возможно, она права. В этом мире опасность подстерегает на каждом шагу. Я осматриваюсь вокруг, пытаясь оценить обстановку. Заброшенное строение выглядит довольно ветхим, но может послужить временным укрытием. Главное – заделать все дыры и щели, чтобы внутрь не могли проникнуть зомби или другие незваные гости. Но прежде всего нужно завоевать доверие Лили. Я снова обращаюсь к ней, стараясь говорить как можно мягче. ´У меня есть немного еды и воды,´ говорю я. ´Можем поделиться. Я не хочу тебе навредить, Лили. Я просто хочу помочь´. Я медленно достаю из своего рюкзака початую бутылку воды и банку консервированных бобов. Протягиваю их Лили, стараясь не делать резких движений. Лили смотрит на воду и бобы с подозрением, словно они могут быть отравлены. Она, кажется, голодна, но страх пересиливает голод. Она все еще не уверена, можно ли мне доверять. И она имеет на это полное право. Я понимаю, что мне нужно время, чтобы завоевать ее доверие. Но времени у нас не так много. В любой момент могут появиться зомби или другие выжившие, и тогда нам придется несладко. Мне нужно придумать, как убедить Лили, что я на ее стороне. Что я хочу ей помочь. Иначе мы оба обречены. Я жду, что сделает девочка, готовясь к любому исходу.