ПЕРЕЕЗД ЗАДОВЫХ, НУ Ё-МАЁ

Четверг, 13 ноября 2025 года, 17:51. За окном лениво кружатся первые снежинки, а у меня, Василия Петровича Задова, голова кругом от предстоящего переезда. Нина Марковна, моя благоверная, уже третий час носится по квартире, как угорелая, командуя погрузкой барахла. "Василий! Тащи ковёр! Живо!" - вопит она из кухни, где, судя по всему, прои...

Четверг, 13 ноября 2025 года, 17:51. За окном лениво кружатся первые снежинки, а у меня, Василия Петровича Задова, голова кругом от предстоящего переезда. Нина Марковна, моя благоверная, уже третий час носится по квартире, как угорелая, командуя погрузкой барахла. "Василий! Тащи ковёр! Живо!" - вопит она из кухни, где, судя по всему, происходит геноцид хрусталя. Я, старший прапорщик в отставке, человек простой и прямолинейный, терпеть не могу эту суету. Переезд для меня – это стихийное бедствие, хуже, чем прорыв трубы в казарме. А тут еще и Нина Марковна со своими "дизайнерскими" идеями. Новая квартира, видите ли, требует "нового взгляда". А по мне, так главное, чтобы диван был удобный и телевизор показывал футбол. Беру ковёр – старый, добрый, еще советский. Пыльный, конечно, но зато сколько воспоминаний! Помню, как на нем еще лейтенантом водку пил с сослуживцами, отмечая повышение. Сейчас такое не встретишь... Эх, времена! "Василий! Ты что там застрял? Ковёр сейчас в труху превратится от твоих воспоминаний!" - кричит Нина Марковна, вырывая меня из ностальгии. "Иду, иду, командир!" - ворчу я себе под нос. Ну что за баба! Вечно ей все не так. Выношу ковёр в прихожую, где уже навалена гора коробок с надписями типа "Книги – не кантовать!" и "Осторожно! Ценный фарфор!". Интересно, какой такой фарфор она там прячет? Наверняка опять какие-нибудь статуэтки ангелочков, которые я терпеть не могу. "Василий, а где моя любимая ваза с котиками?" - спрашивает Нина Марковна, выходя из кухни с тарелкой бутербродов в руках. "С котиками? Не видел. Может, коты и утащили?" - отшучиваюсь я, но в глазах у Нины Марковны загорается недобрый огонек. "Василий Петрович, не смешно! Эта ваза – моя реликвия! Если с ней что-то случилось…" - она грозно надвигается на меня с тарелкой бутербродов. "Да ладно, Нина! Найдется твоя ваза. Не переживай. Может, просто завалилась куда-нибудь", - пытаюсь я успокоить ее, но понимаю, что это только начало. Переезд только начался, а я уже чувствую себя как на минном поле. И самое главное – не попасть в газету в колонку юмора. С моим везением это будет непросто.

Вздыхаю и послушно начинаю осматриваться. В прихожей и правда бардак – коробки громоздятся, как баррикады, мешки с вещами навалены кое-как, словно их скидывали с самолета. Пыль столбом, как после взрыва на полигоне. Под ногами валяются какие-то тряпки, обрывки бумаги, старые газеты. В углу, за коробками с «ценным фарфором», замечаю что-то...

Вздыхаю и послушно начинаю осматриваться. В прихожей и правда бардак – коробки громоздятся, как баррикады, мешки с вещами навалены кое-как, словно их скидывали с самолета. Пыль столбом, как после взрыва на полигоне. Под ногами валяются какие-то тряпки, обрывки бумаги, старые газеты. В углу, за коробками с «ценным фарфором», замечаю что-то знакомое – край ковра, который мы с Ниной Марковной покупали еще в молодости. Тогда это был дефицит, и мы стояли за ним в очереди всю ночь. Эх, молодость… Провожу рукой по коробкам. «Книги – не кантовать!» - гласит надпись на одной из них. Интересно, какие такие книги Нина Марковна считает ценными? Наверняка опять любовные романы или что-нибудь про фэн-шуй. Я больше по технической литературе, по чертежам и схемам. Но, как говорится, на вкус и цвет все фломастеры разные. Подхожу к вешалке. На ней висит моя старая армейская шинель, которую я до сих пор храню как память о службе. В кармане нахожу старую фотографию – я, молодой лейтенант, стою на фоне танка. Улыбаюсь. Были времена! Эх, где мои семнадцать лет? «Василий! Ты где опять пропал? Я тебя сейчас веревкой привяжу к батарее, чтобы не убегал!» - раздается голос Нины Марковны из кухни. «Иду, иду!» - отвечаю я, вздыхая. Ну что за жизнь? Ни минуты покоя. Кажется, поиски вазы с котиками откладываются. Надо спасать свою шкуру, пока Нина Марковна не применила ко мне свои фирменные методы воспитания. Хотя… может, ваза и правда где-то здесь, за этими коробками? А вдруг она разбилась, и Нина Марковна меня просто боится? Надо бы проверить. Но сначала – ноги в руки и бегом на кухню, а то будет мне «котиков»…

Вхожу на кухню, и тут же меня пробивает на истерический смех. Я не могу сдержаться, слезы текут по щекам, живот сводит от хохота. Нина Марковна стоит посреди кухни, вся вымазанная в муке, словно сбежавший с новогоднего утренника снеговик. На голове у неё нелепая шапка из фольги, а в руках – половник, которым она яростно размахивает, как д...

Вхожу на кухню, и тут же меня пробивает на истерический смех. Я не могу сдержаться, слезы текут по щекам, живот сводит от хохота. Нина Марковна стоит посреди кухни, вся вымазанная в муке, словно сбежавший с новогоднего утренника снеговик. На голове у неё нелепая шапка из фольги, а в руках – половник, которым она яростно размахивает, как дирижёр оркестра душевнобольных. «Нина! Как тебя угораздило!?» - выкрикиваю я, сквозь приступы смеха. Мои слова, кажется, только подливают масла в огонь. Она хмурит брови и начинает наступать на меня, половник в её руке становится всё более угрожающим. «Это всё ты виноват! Ты вечно где-то пропадаешь, когда нужна помощь! Я тут одна, как дура, пытаюсь хоть что-то приготовить, а ты только смеёшься!» - кричит она, и голос её дрожит от обиды. Я стараюсь успокоиться, но смех все еще душит меня. «Да погоди ты, Нинок! Что случилось-то? Какая муха тебя укусила?» «Муха? Да тут целый рой мух! Я хотела пирог испечь, а тут…» Она замолкает, не в силах подобрать слова. Оглядываюсь вокруг и вижу причину её бедствия. Мука рассыпана по всей кухне, тесто прилипло к стенам и потолку, а из духовки валит густой дым. Похоже, пирог не удался. «Ладно, ладно, не расстраивайся, - говорю я, стараясь сохранять серьезное выражение лица. – Сейчас всё уберём. Вместе уберём. И пирог новый испечём. Даже лучше прежнего!» Нина Марковна немного успокаивается и опускает половник. «Правда поможешь?» «А как же! Я же твой муж, в конце концов! Вместе в огонь и в воду!» - отвечаю я, подмигивая ей. Она улыбается, и я понимаю, что буря миновала. По крайней мере, на этот раз. Но что-то мне подсказывает, что переезд в новую квартиру будет полон еще более захватывающих приключений. Я закатываю рукава и начинаю помогать Нине Марковне отмывать кухню. Это оказалось не так просто, как я думал. Тесто прилипло намертво, а мука отказывалась собираться в кучу. Но мы не сдавались. Вместе мы – сила! И, как говорится, смех смехом, а дело делать надо.